Сегодня, после долгого перерыва зашла сюда - и увидела, что большинство из вас оставило этот журнал во френдах, несмотря на то, что он уже давно не живой. Дорогие друзья, я необычайно тронута этим, я вас очень люблю, не ожидала, огромное вам всем спасибо. Всех вас я была бы рада видеть в новом журнале - http://users.livejournal.com/_ea_/.
Простите за такие вот перемещения и путаницу. Но каждый из вас стал мне дорог.

что журнал закрывается надолго, навсегда, а, может быть, на короткое время.  Сегодня мне кажется, что он изжил себя. Я более трех лет пыталась говорить на своем языке, но, как всегда, оказалась иностранкой.
Кое-кого я буду читать, а, может, не буду, может быть, что-то напишу под другим именем, а, может, и не напишу. И имя я не придумала пока. Надеюсь, что это расставание будет всем во благо - а я, наконец, займусь тем, чем должна.

В чем смысл уважения?
Мы хотим, чтобы нас уважали? Кто? Для чего?

Может быть, друзья, кто-то что-то сказать хочет?

Почитала вчера разветвляющиеся нити бесед о Синявском, хотела написать - да, клевета сильнее правды, а потом подумала - ничего не сильнее. Такие же слова, как и прочие другие. А сильна здесь человеческая слабость, которая не дает противостоять чужому мнению, какое бы оно ни было - лестное ли, лживое ли.
А все потому, что объективный взгляд на вещи предполагает называние своими словами. Тогда только можно увидеть не только точку зрения истца, но и точку зрения ответчика, который тоже истец, стоит только повернуться к нему лицом. И хотя аргументы обеих сторон могут быть разной степени убедительности, они должны быть выслушаны все. Но называние вещей своими именами больно, потому что мы сами оказываемся в роли ответчиков.
Наши собственные ошибки не должны давать нам оснований для изменения правил.

Говоря о внутренних силах человека, об энергии, движущей им, интересно посмотреть и на то, откуда он черпает эту энергию. Вспоминая себя, я вижу, что в разные  времена у меня были разные источники. Но последние изменения я помню хорошо - силы находились в идеях, потом во внешнем мире - в природе, сейчас в музыке и в себе. Да, в себе находится много сил тогда, когда начинаешь доверять собственным ощущениям и не бояться их. Когда не ставишь барьер между собой и собственными мыслями.
И еще иногда меня по-прежнему вдохновляют идеи и книги. И уже почти никогда - люди.

                                      К.
не болей побудь со мной
слышишь мается украдкой
истомленный лихорадкой
заболевший дом ночной

старички молчат в углу
чинят ветхие одежды
в их глазах давно нездешних
уголь выбелен в золу

тени машут головой
пахнет сумраком предплечье
тает запах человечий
бесконечный даровой

тихо ходики снуют
между пропастью и бездной
расчленяя мир болезный
на уют и неуют

плещет время через край
пей дыханье ты же вечен
этот сон тебе завещан
не болей не умирай       

Второй раз слушаю Тихие песни Валентина Сильвестрова. В первый раз слушала их для галочки - потому что вообще мне нравится Сильвестров. А тут прочла, что Денисов осуждал Сильвестрова за этот цикл, а в нем особенное, совсем другой "тихий" звук. Не надеясь на чудо, все же стала слушать. И заслушалась, вчувствовалась. Мне казалось, я такие вещи вообще не люблю. Это похоже на то, как я хочу читать собственные стихи - чтобы смысл выходил за пределы выражения, чтобы за монотонным и распевным слышалось скрытое движение, полнота и мощь.

Друзья, что у нас с миром происходит? Последние 2-3 дня - смерти, приступы, все чувствуют себя плохо. Я очень метеочувствительна, по себе судить не стала, но после всех печальных событий обеспокоилась и позвонила маме. Кто бы сомневался - сердечные приступы один за другим. Что у нас, опять кусок от солнца оторвался? Что говорят вообще? когда это все кончится?

Умер Саша Кириченко.

Больше всего камней на нашем пути расставляют не негодяи, а слабые люди, которые не в состоянии противостоять ничему, ни доброму, ни злому, которые легко оговорят вас и предадут просто за возможность сказать красивое слово в компании сильных людей. Поэтому вы будете их любить и доверять им, пока они случайно не отошли от вас и не попали в сферу другого притяжения. Подкаблучники, жены авторитарных мужей, боязливые коллеги, завистливые люди (зависть первый показатель слабости).
Но слабых я все же пытаюсь прощать. Потому что не думаю, что они могут что-то изменить в себе и стать другими. Может быть, это должно было быть изменено в детстве, родителями. Возможно ли потом? Не знаю.

Я всегда верила в это, хотя поначалу это была именно  одна лишь вера. Как было возможно совместить покой и волю, не быть при этом счастливым, но - значит, более, чем счастливым? Теперь я это даже знаю. Может быть, не прочтя стихотворения, я выразила бы это другими словами, но теперь это именно так звучит во мне - покой  и воля.
У счастья всегда  есть оттенок потери. Счастье - кратковременная вспышка, награда за содеянное, результат пути. Счастье потому и остро, что оно ограничено во времени и неповторимо. Оно пронзает нас до боли, его боишься потерять, его ощущаешь, как что-то отдельное от тебя, дарованное свыше. Самые сладкие моменты счастья - новое знание и опыт детства и юности. Первая кукла, поход в цирк, первые туфли на каблуках, юношеские страсти. Действительно ли это уходит, когда пропадает новизна?

Я знаю теперь и другое чувство - чувство, когда все, происходящее в тебе и вокруг тебя, кажется цельным и понятным. Когда исчезают причинно-следственные связи, и не спрашиваешь - за что? Как мог? Так поворот головы открывает новый угол зрения.
Когда ощущаешь движение капель по листу дерева внутри себя, как собственное движение. Когда мир полон невыразимой сладости, но тебе не страшно, что это пройдет. Потому что ощущение и должно быть преходящим. В его перемене - его постоянство. Если оно пришло раз - оно придет еще. Но для этого его надо ждать и быть к нему готовым.

В такие моменты понимаешь, что такое свобода - это то, что всегда с тобой. Несвободы не существует. Понимаешь, что такое любовь - потому что это то единственное, что дышит внутри. И то, что этот океан переполняет тебя, тебе не страшно - не расплескать и не захлебнуться - мы малые рыбы в его пространстве.

Покой и воля. Безмятежность. Не бесстрастие, но безмятежность.

Не стоило бы об этом, но уж очень анекдотично. Не знаю, откуда в нашей маленькой и довольно аккуратной стране берется столько помоев и изнанок, демонстрируемых перед выборами. Предисловие - за места в городском собрании сражаются представители двух избирательных списков. Члены одного списка - в основном работники крупнейшего сланцехимического объединения.
Вчера получила заводскую газетку, внезапно выпущенную массовым тиражом для каждого жителя города. В ней говорилось о том, что нынешние городские власти развернули клеветническую компанию против представителей комбината, желая опорочить добрые имена, которые, кстати, выдвигают такую программу - далее следует список обещаний, достойных 17-летних влюбленных.
Я, как человек, который о политике знает, в основном, со слов дочери, регулярно пасущейся на Дельфи, задумалась, о какой же клеветнической компании речь. О том, как власти не ладят с заводчанами, наслышана (доходы не делятся никак). Но поза самообороны показалась чересчур агрессивной.
Сегодня пришла еще одна газетка, орган городских властей. В которой нечто вроде клеветнической компании действительно было развернуто, надо сказать, довольно мягкое на вид. Например, там сообщалось, что несколько депутатов, выдвинутых с другой стороны, никогда не были жителями города и поселились тут только в преддверии борьбы.
Каковы бы ни были цели обоих списков, после такого публичного обмена репликами, остается только пожать плечами и умыть руки.

В конце 80-х некий Мати Хинт выступил на страницах журнала "Радуга" с утверждением: билингвы вырастают асоциальными, умственно отсталыми, с целым комплексом проблем, исключающим нормальное развитие. Я тогда посмеялась, посчитав это нечистоплотными политическими играми. Сегодня обнаружила похожее высказывания русскоязычного политика, использующего тот же аргумент в предвыборной борьбе.

Мне смешно читать это, я выросла среди татар, знавших русский не хуже татарского. В моей школе было две группы - одна учила татарский как родной, вторая не учила. Татарская группа занималась лучше на уроках русского и английского языков, в остальном группы казались примерно равны. При этом я не утверждаю, что татары умнее русских, думаю, что причиной успешного изучения языка явились практика и более интенсивное общее развитие в детстве.
Покаюсь: я сама двуязычна и дети мои -  билингвы. И друзья их - многочисленные - билингвы. И поверхностные наблюдения показывают, что эти дети развиты не хуже одноязыких.
Допускаю, хотя не уверена - статистика личного опыта другая  - что у таких детей образное мышление развито лучше, может быть, за счет чего-либо еще.
Отчего же так боятся двуязычия?
На самом деле много ли семей в состоянии дать детям воспитание на родном языке? Сколько с детьми занимаются, насколько развит язык родителей, принято ли в семье читать и обсуждать прочитанное - признаем, что семей, которые в состоянии обеспечить полноценное развитие детей - не так уж много. Детский сад и школа - как могут, удачно или неудачно, восполняют пробелы в  семейном образовании. Обучение на чужом языке для плохо развитого в младшем возрасте ребенка - это действительно катастрофа. Но это уже совсем другой разговор.

Плохо только, что тема дебилизма билингвов поднимается каждый раз в бурное время выборов. Ай-ай-ай, товарищи.

Кто что вычитывает в газетных листках, а я это:

А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финноугорскими народностями (марийцами, вепсами и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам. Проще говоря, генетически они почти идентичны. И жесткое заявление министра иностранных дел Эстонии 1 сентября на Совете ЕС в Брюсселе (после денонсации российской стороной договора о государственной границе с Эстонией) о дискриминации якобы родственных финнам финноугорских народов в РФ теряет содержательный смысл. Но из-за моратория западных ученых российский МИД не смог аргументированно обвинить Эстонию во вмешательстве в наши внутренние, можно даже сказать близкородственные, дела. Под тот же мораторий подпадают и результаты анализа митохондриальной ДНК, согласно которым русские от татар находятся на том же генетическом расстоянии в 30 условных единиц, которые отделяют нас от финнов, а вот между украинцами из Львова и татарами генетическое расстояние составляет всего 10 единиц. И в то же самое время украинцы из левобережной Украины генетически так же близки к русским, как коми-зыряне, мордва и марийцы. Можно как угодно реагировать на эти строго научные факты, показывающие природную сущность эталонных электоратов Виктора Ющенко и Виктора Януковича. Но обвинить российских ученых в фальсификации этих данных не удастся: тогда обвинение автоматически распространится и на их западных коллег, которые уже больше года медлят с публикацией этих результатов, каждый раз продлевая срок моратория.

* * *

Невероятно теплая осень - и листья почти не желтеют - вечером не зайти было домой, так хорошо - пришла, сидела, замерзая, на балконе, окутанная звездным небом; безветренно, томяще, сладко, хочется жить и жить.

Во сне мы путешествовали по чудесным землям, похожим на Норвегию и Исландию - я знала, что это Сааремаа, только не там, где мы были, а другая, неизведанная сторона. Я удивлялась тому, что прежде видела так мало; чудеса вставали с обеих сторон; там были расщелины и провалы, круглые кратеры, сочащиеся разноцветной водой, холмы и ущелья,; все было цветов удивительных, тех, что бывают только на небе. Я не могла удержаться от возгласов; меня совсем не заботило то, что на меня смотрят. Я никогда не видела таких красот,- они потрясли меня (это был Тлён!)
Повторяя сценарий реальной жизни, во сне я тоже оставила своих товарищей и убежала на мгновение раньше; я не смогла ждать каких-то обедов и официальных встреч; я побежала на автобус, который должен был отходить с перекрестка, с того вечного перекрестка между кондитерским магазином и аптекой, который снится мне в моих снах, от которого я буду уезжать до самой смерти - а, может быть, его я и увижу, отправляясь в последний путь.
Дорога через страну до заветного перекрестка шла стеклянными коридорами, подземельями, переходами; вся страна открывалась передо мной - другой своей половиной, человеческой. Не пылающими пейзажами, а общественной и семейной жизнью, внутренней тайной. Я бежала по коридорам, не глядя на происходящее, как бы листая книжку, иногда обещая себе вернуться потом и посмотреть еще раз; при мне заседали министры и женщины жарили рыбу - их передники развевались на фоне высоких окон; когда я потянула на себя одну стеклянную дверь, за ней убили премьер-министра; я помню, я  подумала - странно, я свидетель таких событий; распростертое тело осталось позади, я даже не обернулась, я бежала, я должна была успеть на перекресток к отходу автобуса.
Наверное, я успела, потому что я уже тут, с Вами. За окном слишком серо, чобы верить в Тлён. Но в сердце все еще поет маленький соловей, жаль, что я не слишком хорошо понимаю его речь.

Сегодня была потрясена содержимым рабочего стола. Невесть откуда взявшиеся Need for speed и Ozzy Osbourne. Начала было уборку, как вдруг заметила, что это не мой аккаунт, а сына. Удивилась - ведь я пользуюсь отпечатком пальца для входа. Нет, конечно, я понимаю, что система несовершенна, но прежде она не давала сбоя! Изучение указательных пальцев удивило еще больше - Гуннар, безусловно, плоть от плоти моей, нас спутать немудрено. Последующие опыты результата не дали - ни одному из нас не удалось зайти в систему под чужим именем. Тем удивительнее произошедшее. Впрочем, от сегодняшнего дня можно было ожидать чего угодно.

Сонный и туманный день, перевернутый с ног на голову; поутру люди брели в сквозящем тумане, выдыхая в него тепло ночных снов (оно клубилось алым в серебристом); клены розовели макушками; листья были взвешены в воздухе, в том, что мы называем воздухом - плотном и сладком на вкус. Следом за вечерними книгами о бытие и небытие - энциклопедия Тлёна; голос внутри пел, безмятежный, что все оно так и есть, и мы сами тому свидетели. Потом заснулось под тихое гудение тишины; мир во сне был еще глаже и тоньше; чудеса случались, но не распознавались, явившись обыкновением. Тайны покинули предметы и события и обрели естественность таинств; так подаренный стеклянный шар, полный вздрагивающего летящего снега с маленьким городком под куполом, приобретает особую ценность от того, что его можно вращать в руках; при некоторой скорости движения в окнах домов можно увидеть жителей, сидящих за рождественским ужином; желтый сочельник смотрит им в окна моими глазами, снег съедает расстояние между нами, замыкая мир, как бутылку Клейна. Я в тысячный раз нахожу один и тот же предмет, рожденный силой моего желания; в сердце тихо гудит струна, тревожимая мерным дыханием и движением губ, повторяющим улыбку.